Анюте Н. с мужиками положительно не везло. Была она в свои 27 женщиной видной - высокой, фигуристой, с роскошной гривой вороных волос и большущими черными глазами.
Представители противоположного пола сразу обращали на нее свое благосклонное внимание. Поэтому с тем, чтобы заполучить приглянувшегося мужчину, у Анюты проблем не возникало. Но вот удержать… Удержать надолго не удавалось никак. Месяц-два, три от силы - потом вдруг начинали вспыхивать дурацкие конфликты на пустом месте, волной шли неурядицы, нестыковки, недоразумения и несрастухи, и в конце концов разобиженный мужик удалялся, громко хлопнув дверью. Пару раз оставались последствия, которые пришлось ликвидировать с помощью аборта. Словом, завал и провал.
В один прекрасный день, когда Анюта с утра пораньше в энный раз дала страшную клятву навсегда завязать с этим делом или, на худой конец, полностью поменять сексуальную ориентацию, ей неудержимо захотелось побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, чтобы хоть чуть-чуть развеять зеленую-презеленую тоску. И отправилась она на рынок.
На ступенях у входа в главный павильон как всегда царила непролазная толчея. Анюта окунулась в бестолково суетящуюся толпу. Тут же из-за чьей-то широкой спины вдруг вынырнула пожилая цыганка и ухватила Анюту за рукав. Женщина попыталась высвободиться. - Погоди, - зашипела цыганка.
- Слушай, чего скажу. Денег не возьму. В бескорыстность цыганки верилось с трудом. Но выхода не было. Ведьма обладала недюжинной силой и не меньшей энергичностью. Цыганка ловко оттеснила Анюту от павильонных дверей, которых та совсем уж было достигла, затиснула жертву в угол и продолжила выступление:
- Заклятье на тебе. Очень плохое. Приглашение получишь. От старой подруги.
Поезжай. Там все решится. И цыганка отлепилась от Анюты, зыркнула тревожно по сторонам и испарилась, будто ее и не было. Анюта выругалась себе под нос и отправилась за покупками. А на следующий день она получила письмо от старой подруги из Симферополя. Подруга звала в гости. Анюта промучилась несколько дней, пытаясь решить, как же следует поступить. Теперь, когда встреча с цыганкой предстала в несколько ином свете, пища для размышлений имелась в достатке. Анюта никогда не отличалась особой мистической настроенностью, но в сверхъестественное верила и изрядно его побаивалась. Здесь же речь шла о явной чертовщине. Но были еще любопытство, природный авантюризм и желание увидеться с подругой. Эти последние мотивы и они победили. Через неделю Анюта была в Симферополе.
Зина, подруга Анюты, жила в старом доме, построенном еще в начале века, на втором этаже. Квартира раньше принадлежала Зининой бабушке, но старушка умерла, и Зина унаследовала жилплощадь. Анюта долго бродила из комнаты в комнату (их было три) и вспоминала, как они с подругой играли здесь детьми. В маленькой спальне внимание женщины привлекло старинное настенное зеркало в массивной резной раме. Когда-то оно вызывало у Анюты бессознательный страх. С ним было связано нечто зловещее. Анюте вдруг стало казаться, что память сейчас поведает ей какую-то жутковатую историю. Но память промолчала.
- Я почему-то была уверена, что это зеркало разбилось, - обратилась Анюта к подруге.
- Разбилось? - хихикнула Зина. - Ты ж тебя, мать.
- Кидалась с молотком? И не повредила?
- Тебя бабушка остановила.
Анюта еще с минуту постояла у зеркала и отправилась дальше. Разговор перешел на другое. Больше подруги о зеркале не вспомнили. До ночи. Когда пришло время укладываться спать, выяснилось, что ночевать Анюте предстоит именно в комнате с зеркалом. Гостья немедленно заявила хозяйке решительный протест. Зина бурно развеселилась:
- Можем и вместе. В одной постели. Можем даже девичьи забавы припомнить. Хочешь?
Зина пихнула подругу локтем под ребра. Минулые забавы представились Анюте весьма живо. Даже слишком. Она смутилась, покраснела и замотала головой.
- Тогда, родная, оставайся с зеркалом. И Зина покинула подругу. Анюта повалилась на постель и долго лежала без сна. Потом впала в какое-то странное состояние. Вроде бы это была дремота. В дреме Анюта видела саму себе лежащей на кровати с закрытыми глазами, слышала собственное дыхание и мышиное шебуршание где-то под полом. Картинка задвигалась. В поле Анютиного зрения очутилось зеркало. Сейчас стекло его было совершенно черным. Время от времени по недвижной агатовой поверхности пробегала серебристо-синяя рябь. В завитках рамы посверкивали желтые и красные искорки. Раздавались легкий треск и еле слышное жужжание. В Зазеркалье шла невидимая работа. Опасная работа. Заскрипели половицы. Шаги.
- Зина? - беззвучно спросила Анюта. Никто не ответил, но шаги на мгновение замерли. И снова. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Идущий добирался издалека. Не из соседней комнаты - из соседнего пространства. Скрип-скрип. Скрип-скрип.
Темный плоский силуэт возник у кровати. Темный. Черный. Агатовый. С серебристо-синими проблесками. Силуэт напоминал человечков с детских рисунков: кружочек, ручки-ножки, огуречик. Но было в нем и недетское - кошмарное: багровые круги на месте глаз и рта, такой же на груди (сердце?) и последний там, где мужика должно быть… ну… это самое…
Неведомый чудик парил над полом и пялился на Анюту. Женщина ощущала пристальный взгляд всей кожей. Глаза-круги при этом медленно вращались в разные стороны. Затем вслед глазам закрутился круг у сердца, а за ним и нижний. В такт этому кружению завертелась вся комната. Кругом пошла полусонная Анютина голова, а желудок подскочил к горлу и застрял там противным комом.
А из нижнего круга вывертелся багровый конус, и его вершина хищно нацелилась Анюте в живот. Прямо в пупок. Кожа вокруг пупка сразу стала нестерпимо горячей. Под кожей заворочался раскаленный желтый шар. Второй шар - зеленый - затрепыхался между грудей. Груди отяжелели, набрякли. Жидкий зеленый огонь потек по ним, закапал с сосков.
Анютино тело скрутила судорога. Скорченное, скрюченное, уменьшившееся, оно скатилось в дальний угол широкой кровати. Холод. Все внутреннее тепло медленно стягивалось к живущим собственной жизнью шарам, оставляя после себя ледяную пустоту. Это было больно. Очень больно. Но в этом было и какое-то изощренное, извращенное наслаждение - трупный оргазм.
В какой-то миг Анюта решила, что умирает окончательно и бесповоротно. И тут все кончилось. Чудик вдвинул в себя конус. Круги перестали вращаться. Темный человечек скользнул к зеркалу и пропал в нем. На Анюту сразу же упал тяжелый беспросветный, беспробудный сон.
Женщина проснулась около двенадцати. Самочувствие было - хуже некуда. Анюту лихорадило. Все тело казалось ватным, а голова - чугунной. Под глазами набрякли сизые мешки. Губы посинели. Между грудей и вокруг пупка темнели огромные кровоподтеки. Нос был забит засохшей кровью. Зина только охнула и всплеснула руками, когда подруга появилась перед ней. - Что с зеркалом? Ты знаешь? - проскрежетала Анюта.
Зина смотрела жалобно и недоуменно. - Что с зеркалом? - Анюта решительно настаивала.
Зина вновь всплеснула руками.
- Далось тебе то зеркало! С детства на нем повернута. Мы еще совсем маленькими были, а ты уже вокруг него хороводы водила. Сказки сочиняла мол, человечек в нем живет. Все предлагала ему с нами поиграть. Шоколадом кормить рвалась.
Анютина память, наконец, поддалась усилиям, открылась. Как наяву, Анюта вдруг увидела двух девчонок-дурочек, прыгающих подле зеркала, кривляющихся и орущих: "Человечек, покажись! Человечек покажись!"
Потом - ночь. Одна из девчонок - босая, в короткой ночнушке, с огарком свечи в дрожащей ручонке - крадется к зеркалу, садится на пол и, протягивая к стеклу едва теплящийся крохотным огоньком свечной огрызок, шепчет: "Человечек, приди за мной, буду тебе верной женой". Зеркало отзывается. В стекле отражается вдруг маскарадная личина - ярко размалеванная клоунская харя. Пухлые кроваво-красные губы клоуна не по-людски шевелятся. Скрипит гнусный голос: "Будешь, будешь женой. Будешь только со мной".
И еще одна ночь. Страх. Темное, душное, липкое, бесформенное нечто обступает девчоночью кровать, вползает под легкую простыню, облепляет худенькое тело. Девчонка дико кричит. Утро. Молоток в руке. Отчаянный бросок к зеркалу. Тщетная борьба с Зининой бабушкой. Молоток падает на пол.
Анюта вернулась в реальность. Зина, почему-то бледная, вконец перепуганная, шептала трясущимися губами: - Ты - что? Ты - что? Ты это брось. Перестань.
- Сейчас брошу! Все брошу! - отчаянно выкрикнула Анюта и, резко развернувшись, бросилась обратно в спальню. - Стой! Куда? - метнулся вслед Зинин крик.
- Ну, подлюка! - провыла Анюта и с размаху хряснула кулаком по зеркалу. - Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Зеркало треснуло с жалобным стоном. Анюта сорвала его со стены, швырнула об пол и долго с остервенением топтала ногами. Потом схватила тяжелый стул и принялась добивать. По осколкам зеркала заструилась черная отравная кровь - кровь Зазеркалья…
А полгода спустя Анюта очень удачно вышла замуж за руководителя одного из местных предприятий. Еще через год в семье появился сын.